Войти на сайт / Регистрация
На главную

Телефон

+7 (495) 78 25 007

Москва — Париж. Общее в различиях

Париж - Триумфальная акра. АН Кредо
Завершившаяся в Москве архитектурная биеннале «Перестройка. Модернизация городов» показала, как изменились взгляды ведущих архитекторов и урбанистов на внешний вид и инфраструктуру современного города.

Мировой финансовый «кризис», который правильнее было бы называть «переоценкой ценностей», послужил своеобразным катализатором по модернизации и трансформации городов. В наибольшей степени в таких изменениях нуждаются города России с их типовой застройкой и транспортными проблемами.

Бюджет самой биеннале сократился примерно в десять раз, по отношению к докризисному проекту. От этого программа выставки не стала менее насыщенной, а иностранные экспозиции на этот раз оказались весьма актуальными для нашей страны.

Журнал «Эксперт» посветил этому событию обширную интересную статью, выдержки из которой приведены ниже.   

«Тему прошедшей на днях в Москве архитектурной биеннале «Перестройка. Модернизация городов» можно назвать для России вечной. Фронт работ по трансформации городов, благоустройству дворов и реконструкции зданий в стране просто необъятный. И особенно проблема модернизации интересна в период кризиса, когда на мегастройки денег нет.

Проект трансформации французской столицы «Большой Париж» рифмуется с темой московского генплана. Экспозиция «Модернизация модернизма», представляющая опыт санации панельных зданий в Европе, актуальна для нас как никогда и ни для кого. Российские же экспозиции открыли тему социально ориентированной архитектуры. Если до кризиса архитекторы выставляли элитное жилье, офисные и торговые центры, то теперь экспонируются проекты оживления малых городов, благоустройства панельных микрорайонов и концепты школы нового поколения.

Десять сценариев для Большого Парижа

Самой интеллектуалоёмкой выставкой биеннале стал проект «Большой Париж». «Время быстрого развития со строительством новых городов прошло. Настало время коренной трансформации уже существующих городов», — заявил в конце 2007 года французский президент Николя Саркози. И инициировал необычный градостроительно-архитектурный конкурс: участникам было предложено представить, как должен выглядеть Париж через двадцать лет, чтобы стать лучшим мегаполисом планеты. От архитекторов ждали одновременно и видения будущего, и конкретных проектов, которые могли бы быть реализованы…

Сейчас Парижское агентство по урбанизму интегрирует полученные знания и идеи, чтобы на их основе разработать стратегию развития Большого Парижа.

Возьмем на себя смелость выделить несколько трендов, которые прослеживаются в большинстве проектов. Первое: современный мегаполис — это плотный город. Этажность города растет, территория застраивается более плотно. В пригородах Парижа появляются районы небоскребов. Второе: французы верят, что уплотнение города можно провести так, чтобы природа не пострадала. Более того, за счёт вдумчивого отношения к пространству и рачительного использования резервов французская столица должна сделаться более зелёной. Ландшафт становится одним из главных элементов современного города.

Третье
: современный город — это город не автомобилей, а общественного транспорта. Французы в ближайшее время хотят строить новые вокзалы и пересадочные узлы, линии скоростных железных дорог, метро и скоростного трамвая. За десять лет на эти программы будет потрачено 35 млрд. евро. В результате город опутает система общественного транспорта, что должно связать пригороды с центром и тем самым способствовать ликвидации социального неравенства. В проекте, к примеру, Ричарда Роджерса создается такая плотная система скоростного транспорта, чтобы человек проводил в дороге не больше 30 минут в день. Четвертое: современный город — это город, производящий энергию за счёт возобновляемых источников. В идеале Большой Париж должен полностью покрывать потребности в энергии самостоятельно.

Париж—Москва: в поисках различий

Во Франции проект «Большой Париж» вызвал острые дискуссии. Часть критиков утверждает, что Саркози просто хочет построить несколько амбициозных монументов, дабы войти в историю как Франсуа Миттеран. Другие критики уверены, что трансформация Парижа затевается не в интересах жителей, а для создания благоприятных условий для строительного бизнеса. В России же «Большой Париж» особо интересен как грандиозный градостроительный проект, рифмующийся с новым генпланом Москвы. Сравнивая планы Москвы и Парижа, можно найти ряд принципиальных отличий в самих подходах.

Начнем с того, что французы рассматривают Большой Париж как агломерацию, где на территории 2500 квадратных километров живет 12 млн. человек. Московский генплан сделан в административных границах города [с аналогичным населением и площадью около 1082 кв. км.], без всякой связи с областью. Понятно, что, нарушая элементарные законы урбанистики, получить приличный результат почти невозможно. Второе различие — альтернативы. Французы, имеющие сильную школу урбанистики, не постеснялись привлечь специалистов со всего мира, чтобы получить разные ответы на заданные вопросы. У нас НИиПи Генплана Москвы, подотчетный столичной власти, просто исполнил заказ начальства.

Третье — открытость проекта и участие населения. «Одна из задач «Большого Парижа» заключается в том, чтобы создать конструктивный конфликт во французском обществе по поводу будущего столицы. Городское планирование должно вызывать споры между партиями, дебаты в обществе», — сказал на московской биеннале Бертран Лемуан, представлявший проект «Большой Париж». Конкурс вызвал огромный интерес во Франции: итоговую выставку посетило более 200 тысяч человек. В Москве власти, напротив, постарались избежать любого обсуждения проекта: с заседания Общественной палаты  в апреле столичные чиновники, к примеру, просто ушли. В целом же принятие генплана Москвы стало еще одним шагом к отчуждению населения от своего города: людям в очередной раз показали, что все зависит не от них, а от городской администрации.

Четвертое — следствие закрытости и безальтернативности: московский генплан выглядит безнадежно провинциальным. Он смотрит не в будущее, а увяз в прошлом. Если французские проекты интересно изучать и обдумывать, в них чувствуется амбициозность и высокий градус интеллектуальной мысли, то московский генплан будто пропах нафталином.

И пятое: во Франции хорошо понимают, что «Большой Париж» — это вопрос федерального значения. Президент Саркози, как прежде Миттеран, взял на себя ответственность и инициировал «прорыв в будущее». Проект «Большая Москва» также невозможен без участия президента или премьер-министра. Но в России тема развития столичной агломерации, как и в целом вопросы градостроительства, первым лицам страны почему-то неинтересны…

Реконструкция с разборкой

«Модернизация модернизма» — так называлась одна из ключевых выставок биеннале. Речь идет о европейском опыте трансформации панельных районов, построенных в 1950–1960?е годы. Такого жилья немало в Европе: по данным компании STO, в Восточной Германии 2,5 млн квартир в таких зданиях, в Чехии — 1,5 млн квартир. Для России эта тема еще актуальнее: у нас в панельных домах — более 9 млн квартир.

Недостатки панельного жилья эпохи модернизма хорошо известны. Такие дома очень плохо держат тепло, коммуникации в них сегодня изношены, фасады непривлекательны. Стандартный вариант санации панельных домов предполагает утепление зданий с заменой фасада и смену инженерных коммуникаций. Но есть и масса других вариантов: например, часто панельные дома надстраивают на один-три этажа.

Эти подходы достаточно хорошо известны, интереснее другое: в рамках биеннале удалось не только показать очень большой спектр решений в уже реализованных проектах в Германии, Австрии и Голландии, но и продемонстрировать комплексный подход к санации целых районов. За счет новых фасадов, средств ландшафтного дизайна и создания паркингов в Восточной Германии удается получить новое качество жизни в панельных кварталах. В Германии даже применяется экзотическая для России практика частичной разборки здания. При этом пятиэтажка либо теряет несколько этажей, либо после разборки нескольких секций превращается в несколько двух— или трехэтажных вилл. Такие приемы применяются в убывающих городах Восточной Германии, где за счет создания качественной жилой среды иногда удается прекратить миграцию на запад страны.

В последнее десятилетие практика санации панельных домов в Европе применяется все чаще, даже в склонной к сносу Голландии панель стали реконструировать. Дело в том, что в рамках стратегии устойчивого развития каждое здание обладает не только культурной ценностью, но и материально-энергетической стоимостью: в его строительство вложены значительные энергоресурсы, материалы и человеческий труд. Поэтому этот уже вложенный капитал стараются максимально использовать. К тому же в среднем санация панельных зданий обходится на 30% дешевле, чем новое строительство. Если же здание в Германии все-таки сносят, то стараются по максимуму использовать его материалы. На биеннале был представлен проект, где чуть ли не 90% материалов сносимой пятиэтажки было использовано для строительства коттеджей.

В России, несмотря на остроту проблемы, опыт санации весьма невелик. Можно говорить только о пилотных проектах. В богатых Москве и Санкт-Петербурге власти пошли по пути сноса пятиэтажек: это позволяет девелоперам получить значительное количество жилья за счет строительства высотных зданий. К сносу подталкивает и то, что в России стоимость демонтажа и утилизации панельных зданий значительно ниже, чем в Европе.

Можно ли использовать в России германский опыт? «С точки зрения технологий германский опыт санации панельных домов в нашей стране применим на сто процентов. Новые фасады, утепление зданий, смена инженерных коммуникаций — эти вопросы не являются очень сложными. Вся сложность в финансировании. Программы санации в Восточной Германии дотируются государством. У нас иногда пытаются привлечь инвесторов, которые надстроят лишний этаж, продадут и за счет проданного жилья реконструируют здание. Такие схемы, как показывает практика, работают не всегда. Удачных примеров частно-государственного партнерства в России пока нет», — говорит главный редактор журнала «Проект Балтия» Владимир Фролов.

Есть и еще одна специфическая проблема: в России панельные здания — это дома с множеством собственников отдельных квартир. Бесплатная приватизация в свое время позволила несколько смягчить для населения шоковую терапию начала 90?х, но при этом заложила под жилищный фонд бомбу, которую теперь очень трудно обезвредить. Государство передало бесплатно квартиры жильцам, подразумевая, что, передавая такой ценный актив, оно снимает с себя обязанности по капремонту. Люди же до сих пор пребывают в уверенности, что государство обязано ремонтировать их дома — а в Германии и Голландии многоквартирные дома обычно имеют одного владельца, который и проводит санацию здания. В российской ситуации оптимальным, наверное, является финансирование санации одновременно инвесторами, жильцами и государством. Но на практике получить софинансирование от жильцов вряд ли возможно, так как среди них много людей с низким достатком. И как обезвредить бомбу нуждающихся в санации многоквартирных домов с множеством собственников, пока непонятно».
   
Алексей Щукин, специальный корреспондент журнала «Эксперт».

 
Вернуться назад

Новости рынка
недвижимости

Все новости





Наши партнеры

Все партнеры
Обратная связь Отправить сообщение